?

Log in

No account? Create an account
знак

"Новое средневековье" (навстречу визиту Патриарха в Андроников)

Братья и сестры, редакция нашего музейного блога приносит свои соболезнования родным и близким пассажиров, погибших во время взрывов в московском метро 29 марта 2010 г. Нельзя не заметить, что крушение «Невского экспресса» в Тверской области в прошлом году пришлось на начало Рождественского поста, а конец Великого поста ныне омрачен трагедией, которая унесла почти полсотни человеческих жизней. Вместе с тем несколько смущают слова председателя Совета Федерации Сергея Миронова, который в своем блоге отметил, что «взрывы произошли на Страстной неделе в канун светлого праздника Пасхи, в день, когда церковь проповедует "смирение души и тела". Значит, террористы хотели оскорбить чувства верующих». Почему-то при этом Сергей Миронов предпочел умолчать, что взрывы в центре столицы прогремели именно на иудейское празднование песаха, не зря же в тот же день была объявлена тревога в нью-йоркской подземке. Да и «всезнающий» Жириновский («наш Жирик», как его ласково называет Михаил Швыдкой) озвучил, по обыкновению, «совершенно секретную» информацию, что теракты были устроены в отместку за недавнее разрешение российских властей войскам НАТО пользоваться оперативным простором нашей страны при проведении своих операций в Афганистане. Кстати, с подобным заявлением действительно выступил в то время Усама бен Ладен, но почему-то никто из аналитиков на отечественных СМИ об этом сейчас не вспоминает…

Конечно, произошла ужасная трагедия, которая в одночасье побудила сотни людей сплотиться, поставить иконы, возжечь свечи и вознести совместные молитвы об упокоении невинных жертв терактов. Но неужели только такая кровавая драма способна заставить поколение next очнуться от угара «жизни в кайф» и задуматься о вечных ценностях?! Еще недавно каким-то только насмешкам не предавались увещевания наших пастырей, призывающих не служить мамоне, а вспомнить о своей душе. Именно раскол нынешнего российского общества на «олигархов» и «проживающих за чертой бедности» делает всю нацию крайне уязвимой перед любой агрессией. Казалось бы, Церковь сейчас способна взять на себя консолидирующую роль в нашем обществе, но лик «немытой» России почему-то отталкивает от себя кое-кого из духовенства, предпочитающего «дары» олигархов, зарубежные «паломничества» и космополитизм (или «уранополитизм», по их выражению). Ну что же, не хотите любить историю своей страны, будете изучать чужую…


Между тем, примеры из нашей родной истории способны пролить свет и на природу конфликта сторонников и противников передачи Церкви реквизированных богоборцами ценностей (см. видео). Почему-то до сих пор никто из сторон, принимавших участие в прениях, ни разу не вспомнил, в какой жуткой атмосфере всеобщего одичания происходило изъятие церковного имущества. Как только «верхи» изменили присяге Царю и Отечеству, весь народ пал жертвой безбожных сил, предавших поруганию наши святыни и всю русскую культуру. Что самое интересное, внешне всё тогда выглядело вполне благопристойно и сопровождалось лозунгами о «достоянии республики» и музейном просветительстве. Не правда ли, весьма созвучно тому, с чем выступают в дискуссиях последнего времени т.н. «представители музейного сообщества»?! Их демагогия способна ввести в заблуждение даже столь искушенных журналистов, как уважаемый gurbolikov, всерьез полагающий, что ими движет протест против разрушения Москвы:-) Полноте, если бы таково было их credo, то они не поносили бы почем зря нашего подвижника-реставратора П.Д. Барановского.

На самом деле слова и поступки нынешних борцов против возврата святынь Церкви обнаруживают генетическое родство с их предшественниками времени «безбожных пятилеток», разгар которых пришелся на 1928-1929 гг., когда музейные органы взялись сокращать списки охраняемых культовых памятников. По далеко не пол­ным данным, за первую половину 1929 г. в стране было закрыто 423, а только за август — 103 куль­товых здания (Антирелигиозник. 1929. № 9. С. 106-107; № 10. С. 111). На одном из пленумов Союза Воинству­ющих Безбожников (СВБ) с удовлетворением отмечалось, что «Главнаука, за последнее время пересмотрела все памятники, подлежащие охране под нашим углом зрения, и из 7 тыс. памятни­ков, которые числились по спискам Главнауки, мы сохраним только 1 тысячу. Это значительное продви­жение вперед» (Антирелигиозник. 1930. № 5. С. 116). Ф. Олещук, один из веду­щих деятелей СВБ, в статье «Че­рез кампанию к систематическому наступлению» предлагал объявить «решительную борьбу с примирен­ческим отношением к религии со стороны советских общественных организаций». В 1928 г. отдел культуры мос­ковских профсоюзов заявил: «Ху­дожественные музеи-храмы, мона­стыри в большинстве случаев явля­ются своеобразными очагами рели­гиозных настроений» (Кандидов Б. Монастыри-музеи и антирелигиозная пропаганда. М., 1929. С. 136). В начале 1929 г. в Москве под руководством председателя Центрального Совета СВБ Ем. Яро­славского (Губельмана) состоялось совещание писателей, художников, режиссе­ров, киноработников, созванное Союзом Безбожников и посвящен­ное «задачам литературы и искус­ства в деле антирелигиозной про­паганды». Одновременно в резолюции I Московской областной конференции своего Союза безбожники записали: «23. Поставить перед Наркомпросом вопрос о немедленном пересмотре исторической и худо­жественной ценности церквей, соз­дав для этого авторитетную комис­сию с привлечением в нее предста­вителей общественных организа­ций, в частности от Союза Воин­ствующих Безбожников. <...> 25. Добиться переименования городов, улиц и площадей, нося­щих религиозные названия».

Сама Главнаука, занимавшаяся охраной памятни­ков, обратилась летом 1929 г. ко всем музеям со специальным методичес­ким письмом, указав на «необходи­мость развертывания антирели­гиозной работы в музеях». Повсюду стали открываться музеи атеизма. В Москве такой музей с середины 1928 г. разме­стился в Страстном монастыре на Пушкинской площади. К началу 1930-х гг. историко-бытовой музей в Донском монастыре пере­именовали в Музей антирелигиозного искусства, а в Новодевичьем возник Музей раскрепощения жен­щины. Яростным нападкам безбожников подверглись города-памятники — Владимир, Суздаль, Юрьев-Польский, Сергиев Посад. «Кунсткамера гражданина Савао­фа» (о Суздале), «Болото имени Господа Бога» (о Владимире), «Троицкая Лавра как крепостник-эксплуататор» — под такими оскор­бительными для верующих заго­ловками публиковались в «Без­божнике» и «Безбожнике у станка» статьи о национальных святынях (см. илл.).

В середине 1929 г. прошел «ис­торический» II Съезд Союза Воинству­ющих Без­божников, на котором была провозглашена подготовка к проведению в конце 1929 г.одной из самых мрачных акций — «антирождеству XX века», не знавшей себе равных по чудовищному замыслу и катастрофичес­ким послед­ствиям для страны и нации в целом. Опьяневший от успехов своих подручных, Ем. Ярослав­ский (Губельман) размышлял о пятилетнем плане работы безбожников: «...Не только сжигать иконы, не только сшибать церковные головки, не только колокола снимать, а выдергивать корешки, которые сидят глубоко в сознании, подсоз­нании и т. д.». Волна антирелигиозной исте­рии захлестнула Россию, Украину и Белоруссию. Главный «спектакль» гото­вился Союзом Воинству­ющих Безбожников в Первопрестольной на Рождество — 25 декабря 1929 г. Декабрь­ский номер «Антирелигиозника» содержал обширные методические материалы для организации беспрецедентной провокации, в частности, были помещены подробные описания антирождественских костюмов — «Ло­вец», «Паразиты», «Святой мусор», «Поповское орудие», а также советы, как их изготовить. На всех предприятиях и в учре­ждениях Москвы к Рождеству готовились, как к первомайской или октябрьской демонстрации: шились костюмы, добывались кре­сты, церковные облачения. Каждый район имел собственный план действий, свой маршрут шествия колонн. Замоскворецкий райсовет Союза Воинствующих Безбожников, например, решил провести широкую атеистическую массовку «под знаком очищения рабочего быта от религиозной рух­ляди». В дни Рождества в московских магазинах устроили специальные антирелигиозные витрины, повсюду разбрасывались атеисти­ческие листовки. К Рождеству приурочивались конкурсы на массовую сдачу икон и церковных книг, как на металлолом или макулатуру.

Многотысячное гуляние жителей Москвы в день Рождества из-за сильных морозов не состоялось и было перенесено на 6 января — праздник Крещения. На этом позорном глумливом гулянии было все: отряды факель­щиков, колонны с оркестром, антирелигиозные плакаты, авто­мобили с ряжеными попами и монахами. Как утверждали корре­спонденты, к вечеру в Парке куль­туры и отдыха собралось около 100 тыс. человек, «...стихийно вспыхивали то там, то здесь в толпе костры из икон, религиоз­ных книг, карикатурных макетов, гробов религии и.т. д.». Еще более глумливая инс­ценировка прошла недалеко от Парка культуры, на катке «Крас­ные Хамовники»: «Боги и попы с церковными песнями бросились, махая крестами, на «пятилетку», появился отряд буденновцев и дал залп, от выстрелов загорелась цер­ковь, церковь сгорает; этот пожар церкви был показан чрезвычайно эффектно» (Антирелигиозник. 1930. № 2. С. 103-104; № 3. С. 50). На нужды маскарада из имущества закрытых храмов городские вла­сти Пензы выделили 17 комплектов свя­щеннических одеяний. 6 января 1930 г. во время демонстрации безбожников в Твери было бро­шено в костер 2 тысячи икон. В Туле сожжено 1500 священных образов, массовое уничтожение икон практиковалось и в деревнях. В Домодедовском московском округе сожжено 175 икон, в Коломне возникли безбожные цеха, а Подольск вообще объявил себя безбожным городом (Шохор В. Учтем опыт антирождественской кампании // Антирели­гиозник. 1930. № 3. С. 47-51).


В морозные январские дни 1930 г. на улицах и площадях Москвы, Тулы, Серпу­хова пылали страшные костры из икон, церковных книг и облачений (см. видео). Во время потрясшей весь христианский мир антирождественского кощунства руководители СВБ вспомнили опыт кампании 1918-1922 гг. по «вскрытию мощей». В Тамбове состо­ялось публичное вскрытие мощей свт. Питирима, чьи честные мощи были переданы в местный музей. Тогда же власти и безбож­ники Кашина потревожили останки Св. Анны Кашинской. В крошечном городке, где на 7 тысяч жителей было 33 церкви и 3 мона­стыря, подобное кощунство выз­вало большие волнения, в резуль­тате чего 53 человека было аресто­вано (позже пятерых из них рас­стреляли). Гробница же Св. Анны Кашинской после вскрытия была перенесена в клуб безбожни­ков (Безбожник. 1930. № 3. С. 9).

В подцензурные официальные газеты и журналы по понятным причинам не могла про­сочиться информация о каком-либо противодействии безбожной истерии. Хотя отдельные факты чудом были напечатаны, например, что в 1929 г. в Центральной Черноземной обла­сти было «до 20 случаев, спровоци­рованных попами и сектантами массовых эксцессов». «Верующие,- гневался один из авторов журнала «Безбожник»,- обжалуют каж­дое... постановление о закрытии собирают тысячи подписей». В некоторых деревнях женщины с топорами и ухватами требовали открытия упраздненных храмов. Когда пришли закрывать Введенскую церковь в Бауманском районе Москвы, там оказалась засада из прихожан.

По науськиванию безбожников на одном из антирелигиозных вечеров, устроенном в Москве 30 декабря 1929 г., была принята очередная подстрекательская резолюция: «Требовать от правительства самых суровых мер наказания... принимать своевременные меры по разоблачению контрреволюционной деятельности попов и сектантов в их вредительской работе на транспорте, заводах, фабриках и других предпри­ятиях и в общественных местах, а также в сель­ском хозяйстве. Требовать скорейшего выполнения Моссоветом внесенного в наказ предложения о закрытии церк­ви Троицы в Капельках, Иоанна Предтечи, Кедровской, Пятницкой и Алексеевского монастыря с превращением очагов дурмана в очаги культуры, сдачи колоколов на индустриализацию страны; предметы религиозного обихода передать на трак­торную колонну "Безбожник". Требовать от правительства прекращения выда­чи бумаги для печатания всякой религиозной лите­ратуры и сдачи помещений под секты. Да здравствует Союз воинствующих без­божников!». Напомним, что к этому времени перестали выходить епархиальные ведомости, еще недавно имевшиеся в каждой губернии. Общий месяч­ный тираж всех пяти православных информационных изданий Москвы, Ленинграда, Тулы, Казани, Иркут­ска не превышал 14 тыс. экз. В Москве издавался лишь «Вестник Св. Синода» тиражом менее 3 тыс. экз. (Бодякшин И. Дела наших врагов (О религиозной печати за 1928 г.) // Антирелигиозник. 1929. № 6. С. 82-88). В то же время тираж одной только газеты «Безбожник» в 1928 г. составлял 56 тысяч! А ведь кроме того огромными тиражами печата­лись «Безбожник у станка», «Анти­религиозник», газета «Деревенский безбожник» и прочая подобная про­пагандистская продукция.

Дальнейшие события показали, что такие резолюции московских без­божников не остались на бумаге. В декабре-январе 1929-1930 гг. Моссовет принимал решения о массовом закрытии храмов и сносе ряда церквей, причем за неделю до Рождества был взорван древней­ший кремлевский храм — собор Чуда Михаила Архангела в Чудовом монастыре. Динамит подкладывался уже и под бесценные памятники Симонова монастыря. В города и деревни Подмос­ковья столичные безбожники направили десятки бригад своих еди­новерцев, и там закипела «адова» работа. В Бежецком округе с октября 1929 по январь 1930 гг. закрылась каждая третья церковь, в Туль­ском округе за 3 месяца из 760 хра­мов было упразднено 200, в Серпу­ховском — из 278 церквей закрыто 100. В Москве, Рязани, Калуге, Бежецке и многих других городах запретили колокольный звон, колокола повсюду снимались и переплавлялись на литейных заво­дах.

В те же «окаянные дни», когда осуществлялся поэтапный план разрушения духовного центра Русской Православной Церкви – обители прп. Сергия, из Лавры «на выставки» и «реставрации» была изъята чудотворная икона «Живоначальной Троицы» письма прп. Андрея Рублева, что вряд ли было случайностью. Вскоре вслед за изгнанием сергиевой братии 27 января 1930 г. с лаврской колокольни были сброшены колокола-великаны, и голос Лавры, знакомый всей православной Руси, умолк, казалось бы, навеки...

Упомянутой в резолюции безбожников от 30.12.1929 г. как «Кедровская» была известная в народе шатровая Воскресенс­кая церковь, построен­ная в начале XX в. у входа в Сокольничес­кий парк. Храм этот мо­сквичи нередко называ­ли Кедровским по име­ни крупного церковного деятеля И.И. Кедрова, председателя Строи­тельного комитета. В конце 20-х гг. именно в эту це­рковь стали стекаться православные святыни из закрываемых и при­говоренных храмов. Сюда, например, перевезли знаменитую Иверскую икону Божией Матери из уничтоженной часовни у Воск­ресенских ворот. Видимо, этот чудотворный образ (http://expertmus.livejournal.com/22524.html) и отвел беду от церкви, почти непрерывно под­вергавшейся нападкам воинствующих безбожников (ЦГАМО. Ф. 4570. Оп. 1. Д. 22).

Весьма красноречивым примером является история московской церкви По­крова на Нижней Крас­носельской улице, которая тоже была приговорена в 1929 г. к закрытию и сносу по написанной словно «под копирку» резолюции безбожников. Встре­воженные верующие отправили в Моссовет мно­жество писем с единственной просьбой - не закры­вать храм. «Приход церкви Покрова,- говорится в одном из таких обращений,- обнимает громад­ный район, где проживают десятки тысяч веру­ющих; просим не лишать нас духовного утешения. Во имя провозглашенной Декретом Конституции Свободы просим не отнимать от нас этой свободы. Кому нужен клуб, кому площадки, а нам нужен храм» (ЦГАМО. Ф. 4570. Оп. 1. Д. 16. Л. 239-240). Когда через три года власти под натиском безбожников вернулись к вопросу сноса церкви, верующие также не захотели быть сторонними наблюдателями. Заступилась за храм и Патриархия, что в 1930-е гг., надо признать, случалось не часто. Вот что писал в Моссовет Заместитель Патриаршего Местоблюстителя мит­рополит Сергий (Страгородский): «Всецело присоединяясь к заяв­лению группы верующих при Покровской церкви на Красносельской улице г. Москвы, усердно прошу оставить означенную церковь (является в данное время, кроме того, как бы Крестовой церковью Заместителя Патриаршего Местоблюстителя) в пользовании верующих. Тем более, что вопрос об уличном движении, которому якобы мешает цер­ковное здание, легко разрешается сносом лишь одной алтарной части (выходящей на тротуар) без сноса всего здания, в котором могло бы тогда по-прежнему совершаться культовое служение».

Трудно сейчас без боли читать это компромиссное предложение, однако другого выхода в ту безбожную пору, видимо, просто не было. 2 января 1933 г. президиум Мособлисполкома все же постановил Покровскую церковь закрыть и снести «как мешающую движению». А ровно через 2 месяца Президиум ВЦИК вынес окончательный вердикт: «Постановление президиума Мособлисполкома утвердить, указанную церковь ликвидировать и снести». В феврале 1933 г. в госфонды устремился поток церковного имущества: из храма вывезли на склады 130 кг золоченых и 20 кг посеребренных предметов, 40 кг бархата, десять церковных облачений, серебряные сосуды общим весом более 8 кг, около сотни тяжелых подсвечников, паникадил и хоругвей, 3 золоченых иконостаса, 18 киотов, около 10 т цветного металла основном колокольной бронзы, которые было вскоре переплавлены и переработаны на специальных заводах. Но сам храм, вопреки логике событий тех лет, выжил, правда, в «гражданском виде», для чего с него срубили кресты, сломали колокольню, разрушили апсиды, и, надругавшись таким образом над жертвой, оставили ее в покое...

Чудовищные масштабы безбожного иконо­борчества в России потрясли верующих во всем мире. Напрасно власти в спешном порядке «для прикрытия» приказали музейщикам устроить зарубежную выставку русских икон 1929-1932 гг. в Лондоне и Чикаго, куда попала даже уникальная «Владимирская» письма прп. Андрея Рублева: http://expertmus.livejournal.com/52864.html. Католическая Церковь во главе с Папой Римским Пием XI выразила гневное возмущение антирождественскими акциями 1929-1930 гг. «Мы глубоко потрясены ужас­ными и святотатственными злоде­яниями против Бога и души, кото­рые, повторяясь, усиливаются изо дня в день среди бесчисленного населения России»,- писал в своем открытом письме в феврале 1930 г. Пий XI. Далее в этом послании, ставшем вскоре извест­ным всему миру, говорилось: «Во время последнего празднования Святого Рождества не только госу­дарством закрывается несколько сот церквей, сжигаются многочи­сленные иконы; приказывается работать всем работникам и воспи­танникам школ, отменяются вос­кресные дни, но служащие учре­ждений, мужчины и женщины, принуждались подписывать фор­мальные заявления об отступниче­стве от религии с хулой на Бога, под угрозой лишения их карточек на хлеб, одежду, жилье... Сверх того во всех городах и во многих деревнях были организо­ваны бесчестные карнавальные представления, подобные тем, которые иностранные дипломаты могли наблюдать собственными глазами в Москве, в центре города в продолжение Рождественских дней; они видели повозки, на кото­рых в большом количестве ехали мальчишки, одетые в священни­ческие облачения, предававшие глумлению и оплевыванию Святой Крест; на других грузовиках были водружены Рождественские де­ревья, на которых были разве­шаны многочисленные куклы, изображающие епископов католи­ческих и православных; в центре города другие мальчишки совер­шали многообразные святотатства против креста». 19 марта 1930 г. по при­зыву Папы Римского Пия XI в бази­лике Св. Петра и во многих храмах Европы состоялись молебны за гонимых верующих в Советской России.

Единодуш­ное возмущение миллионов гра­ждан разных государств гонениями на веру в нашей стране официальная печать обозвала «крестовым похо­дом капитала и церкви против СССР», а безбожники через официальную про­паганду попытались вызвать новую вспышку антирелигиозной исте­рии. Опять райкомы и отделения Союза Воинствующих Безбожни­ков занялись подготовкой массо­вых шествий, на сей раз уже про­тив т.н. «крестового похода». Вновь на стра­ницах органа СВБ «Безбожник» появились фотографии костров из икон, а сами снимки сопровождались выразительными комментариями, например: «В ответ на антисовет­ское выступление Папы Римского рабочие и работницы г. Подольска организовали уличные демонстра­ции 8 марта. Рабочие в знак проте­ста против поджигателей войны вынесли из своих квартир иконы и сожгли их» (Безбожник. 1930. № 6. С. 10).

Еще не успела закончиться святотатственная антирождественская вакханалия, как власть и активисты Союза Воинствующих Безбожников при­нялись за составление планов анти­пасхальной кампании. По мысли Центрального Совета СВБ, она должна была начаться 15-20 марта 1930 г. До 10 апреля намечалось провести подготови­тельный, с 10 апреля до 1 мая — ударный и с 1 по 15 мая — заклю­чительный этапы этой акции. Антипасхальные мероприятия проходили под многозначитель­ным лозунгом: «За безбожную Москву, за безбожные колхозные деревни». «Мы ставим задачу,- писали руководители СВБ,- добиться закрытия церквей и дру­гих молитвенных зданий г. Москвы и рабочих центров и в рай­онах сплошной коллективизации, а также роспуска церковных Сове­тов...». Плакат «Даешь Москву безбожную!», на котором огромные краны крушат церков­ные главы, стал одним из красно­речивых символов столицы этого времени. В журнале «Безбожник» в разделе «Закроем центры мрако­бесия и контрреволюции» некий Владимирский писал: «По Москве осталось незакрытыми 240 церк­вей. Не создано общественное мнение по их закрытию. Так, в Бауманском районе еще не закрыто 28, в Пролетарском 26, в Краснопролетарском — 30 церк­вей. Всего по Москве обществен­ное мнение создалось вокруг закрытия 87 церквей, а по 153 ничего не слышно» (Безбожник. 1930. № 4. С. 14)…

Среди первых жертв, преданных безбожниками поруганию, был наш Спасо-Андроников монастырь (Википедия), где, согласно архивным зондажам и материалам археологических раскопок, до 1922 г. находился один из первых концлагерей ВЧК, главным образом для иностранцев, в котором совершались расстрелы заключенных, о чем сохранились свидетельства очевидцев. По «странному» стечению обстоятельств об этом историческом факте нет ни слова в книге Александра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ», умалчивает о нем и новейший путеводитель по нашему Музею имени Андрея Рублева, выпущенный «под руководством директора музея проф. Г.В. Попова», как сказано на титульном листе (М.: изд-во «Пенаты», 2009).  

Остаётся надеяться, что Патриарх Кирилл, который завтра 31 марта 2010 г., накануне Великого Четверга, планирует посетить Андроников монастырь в 17 часов дня, вознесет молитву в соборе Спаса Нерукотворного Спасо-Андроникова монастыря о пострадавших окрест новомучениках и отслужит по ним литию. А заодно Его Святейшество должен получить наконец ответ от настоятеля Спасского собора о. Вячеслава Савиных, почему он допустил многолетнюю волокиту с честными мощами основателей Спасо-Андроникова монастыря, которые чудесным образом были обретены 9 марта 1993 г., на праздник Первого (IV) и второго (452) обретения главы Иоанна Предтечи. Об этом сенсационном открытии его автор, научный руководитель раскопок Олег Германович Ульянов, незамедлительно поставил в известность Святейшего Патриарха Алексия в письме дирекции музея от 12.03.1993 г. (исх. № 50-01/08). Как уже информировал наш музейный сайт, 4 января 1994 г. Патриарх Алексий посетил Андроников монастырь, где спустился сам в раскоп под св. престолом и чествовал «святые мощи угодников Божиих», о чем сообщалось в статье О.Г. Ульянова «От твоих могил не отрекусь» (Московский журнал. № 11. 1997 г. см. фото: http://expertmus.livejournal.com/47950.html). Кроме того, Патриарх тогда благословил извлечь деревянную колоду прп. Андроника († 1373) из раскопа и восстановить ее для поклонения верующих, однако настоятель Спасского собора о. Вячеслав Савиных до сих пор не выполнил патриаршего благословения. Вместо этого священник всеми правдами и неправдами стал добиваться отстранения неугодного ему музейного специалиста мирового уровня, который категорически отказался выдать чудесно обретенные мощи за останки прп. Андрея Рублева, на чем настаивал о. Вячеслав Савиных. См. подробнее статью «КОМУ НУЖЕН АЖИОТАЖ ВОКРУГ МОГИЛЫ ПРП, АНДРЕЯ РУБЛЕВА», а также Экспертное заключение по запросу ТВ о могиле прп. Андрея Рублева.

© Блог научного коллектива Музея имени Андрея Рублева.
Эксперты приводят в пример воцерковлённое сообщество – сообщество Музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублёва: http://rublev-museum.livejournal.com/392705.html

#память #МузейРублева #МузейАндреяРублева #музей_имени_Рублева #Андроников #МузейноеЕдинство #rublevmuseum #АндрониковМонастырь #samnekropol


Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Comments

Re: Без литии

Накануне Пасхи 1 апреля 2010 г. в резиденции председателя Правительства Российской Федерации в Новом Огарево прошла встреча председателя Правительства Российской Федерации В.В. Путина и Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла. Можно говорить о зарождении новой традиции встреч предстоятеля РПЦ и премьер-министра РФ, ведь их предыдущая встреча имела место в Патриаршей резиденции в Свято-Даниловом монастыре накануне Рождества Христова 5 января 2010 г.: http://expertmus.livejournal.com/50012.html
Патриарх Кирилл признался, что ни разу в жизни не был в Спасо-Андрониковом монастыре и не посещал Музей имени Андрея Рублева. На встрече с Путиным он упомянул о своем первом знакомстве с основной музейной экспозицией, при котором мимо внимания Его Святейшества не мог ускользнуть ФАКТ отсутствия какого-либо раздела, посвященного прп. Андрею Рублеву и Спасо-Андроникову монастырю, что весьма характеризует антицерковные позиции нынешней администрации во главе с Геннадием Поповым.